Сегодня, в день рождения Егора Летова, я бы хотел сказать несколько слов о его творчестве; но поскольку оно довольно обширно, я ограничусь беглым осмотром лишь последних альбомов музыканта, который, прожив всего 43 года, сделал, несомненно, очень много, по крайней мере, для гаражного рока в России.
Вообще говоря, выражение "гаражный рок" для СССР и России довольно странное. В представлении советских и россиян гараж это небольное кирпичное помещение, провонявшее машинным маслом, куда загоняется на ночь машина. Вот, собственно, что такое гараж. Ну, какой может быть рок в этом гараже? В нём элементарно нет места. Действительно, стиль garage rock появился в США именно как культура самодеятельных групп, зачастую базировавшихся, понятно, в гаражах. Опять же, в США не составляло никаких проблем купить вполне сносную аппаратуру и самодеятельно записывать вполне неплохие альбомы. Во времена же Летова в совке и пост-совке хорошей аппаратуры не было в принципе, а то, что можно было раздобыть, было, конечно же, ворованным, ведь это заложенно в инстинктах данной популяции. Воровали все, всё и везде. Не были исключением и инструменты, которые воровали из ДК и Домов Пионеров. Это были тяжеленные советские гитары с ужаснейшими железными струнами. Я сам начинал играть на таких гитарах, и могу заверить, что они были тяжеленными, крайне неудобными из-за идиотской конфигурации, и с такими жёсткими струнами, что пальцы уже через полчаса превращались в сплошной кровавый волдырь. Я до сих вспоминаю с содроганием эти времена, и лишь в середине 90-х я поимел возможность держать в руках нормальную гитару с мягкими платиновыми струнами - не "Фендер Стратокастер", конечно, но уже что-то человеческое. Из-за того, что от совковых гитар у меня всё время были разрезаны пальцы, я перешёл на бас-гитару и сочинял на ней, поскольку на басу струны помягче; с тех пор у меня на гитары выработалась какая-то аллергия и я радостно перешёл на синтезаторы. Об клавиши разбить пальцы довольно трудно...)
(Вот в точности такой была моя первая электрогитара. Можно увеличить, чтобы рассмотреть получше. Естественно, из Дома Пионеров, как и многое другое. Я не знаю, какой маразматик придумывал дизайн этой гитары, но сидя на ней играть было, если не невозможно, то крайне неудобно. Однако из-за тяжести, при игре стоя, уже через два часа левое плечо начинало сильно болеть, тем более, что мне было всего 16 лет, и для меня это было действительно тяжело. Но хуже всего были струны - железные, буквально распиливающие пальцы. Струны были покрыты багровым налётом - моей собственной кровью. Волдыри заживали, конечно, и появлялись мозоли, но уже через пару часов начинали кровоточить и они. Лишь во второй половине 90-х в магазинах стали появляться мягкие платиновые струны. Стоили они недёшево, но играть с ними было приятно, и, конечно, к тому времени у меня уже было несколько гитар, включая уникальный бас ручной работы, который я настолько полюбил, что сочинял всю музыку на нём. Звук советской электрогитары - это, конечно, нечто. Глупый и в то же время очень пронзительный. Сочинить что-то благозвучное было крайне и крайне проблематично. Поиграв несколько лет на такой гитаре, у меня сложилось стойкое впечатление, что человек, который её изобрёл, сам никогда не держал эту гитару в руках (она слишком тяжёлая!), иначе знал бы, насколько она неудобная; вероятно, эскиз гитары просто нарисовали на бумажке и сразу пустили в массовое производство - типичный совковый идиотизм. Справедливости ради надо сказать, что я видел и лёгкие полуакустические гитары советского производства, но они не годились для тяжёлого саунда - эти гитары давали чистый акустический звук)
Все, кто застали это время, ненавидят его всей душой, и Летов его ненавидел тоже, хотя его идеологические воззрения смутны и непонятны. Символом группы был раннехристианский крест - его можно видеть, например, на флаге Грузии - и сам Летов постепенно вживался в образ некоего мессии. Песни менялись, тематика всё более концептуализировалась, и тем интересней его последние работы, выдержанные в строгом, зрелом, чуть ли академическом ключе. Это был Летов высокомерный и пренебрежительный. Он ненавидел совок, но ещё более ненавидел новую, дико-капиталистическую Россию. Если в совке просто пили и воровали, то в новой России совершенно всё было поставлено на некую оценку, когда продавалось всё и вся, включая детей. Уже после смерти Летова в 2008-м году эта дикость капитализма несколько упала, но и сейчас нет ровным счётом ничего хорошего. Если Летов искренне верил в какие-то духовные скрепы для хотя бы неравнодушных единиц, то теперь не осталось даже единиц, способных к восприятию чего-то, бог весть, трансцендентного, к чему, предположительно, был направлен Летов изначально, хотя и едва ли осознанно (сам он любил размышлять о стихийной эмоциональности высшего откровения, в котором логике и здравому смыслу места нет, и в этом есть свой резон, конечно). Наверное, всё же не будет слишком большим преувеличением, если заметить, что Егор Летов был одним из самых крупных музыкантов российской рок-сцены, и подобных ему сейчас не видно. Те же, кто пытались следовать курсу, - Адаптация в Казахстане, Хламида на Донбассе (в менее явной степени - День Триффидов), Владимир Селиванов (Красные Звёзды, Чёрная Ленточка, Schizus) в Белоруссии/Петербурге, а также в некоторой степени Энтропия (Красноярск), - выглядят всё же коленкором поменьше, хотя очень много примечательного можно найти и у них; можно даже сказать, что наследие вполне как раз успешно, и влияние Летова оказалось крайне продуктивным, а этим может похвастать очень мало какой музыкант.Итак, говоря о последних работах Егора Летова, мы начнём наш обзор с альбома "Звездопад" 2002-го года. Альбом выдержан в густом саунде, par excellence в эпическом размере и тоне некоей ностальгичности, непрерывно сквозящей в творчестве Летова, начиная с альбома "Сто лет одиночества", записанного десятью годами ранее сразу же после распада СССР, в котором Летов начинал. Ностальгические ноты перемежаются с бравурными, и так в целом звучат эти мотивы.
Звучит, конечно, замечательно, и лично мне напомнило Tiamat образца 1997-го года. Летов всегда тяготел к психоделике и, конечно, в этом, любимом для него жанре, у него многое получалось. Однако в России этот жанр никогда не понимали и он не имел широкой популярности. Сам Летов говорил, что с некоторых пор стал сочинять только ту музыку, которая нравится ему лично. А ему нравился американский психоделический рок...
(Естественно, всеядные россияне проглатывали и это. И просили ещё. К этому времени Летов уже всё понял с ними. Его высказывания стали резки и неприязненны. Он не понимал и не любил новую Россию, с горькой усмешкой сетуя о том, что не может исполнять любимые советские песни из-за запретов правообладателей. Подумать только: любимые песни детства защищены авторским правом и их нельзя исполнять... Поздравляем: это капитализм, который вы так жаждали. Возможно, ментально Егор остался в стихии позднего СССР, либо того, что он себе представлял об этом. Но, естественно, я ничего не могу знать наверняка - чужая душа ещё темнее собственной...Не понимал он и не любил и того, что происходит во вне. Он не понимал, зачем делят братские народы, - русских и украинцев, - и почему родная Прибалтика это вдруг заграница, где с тобой отказываются говорить по-русски. С некоторой растерянностью Летов отмечал непонятную злобу, которая повылезала вдруг ото-всюду, и мог лишь разводить руками. Его жена была украинка, сам он вообще бурят (по каким-то дальним предкам), - некоторая уплощённость лица и признаки эпикантуса действительно придают его лицу нечто слегка монгольское, - да и в целом масштаб его личности явно тяготился одной лишь Россией, тем более, что он её, как было сказано, не любил и не понимал. Нарастало какое-то раздражение, какая-то апатия. Есть утверждения, будто в последнее время он постоянно пил, что и стало, вероятно, причиной острой сердечной недостаточности, вызвавшей смерть. Летов уже не раз попадал в реанимацию из-за проблем с сердцем, но в конечном итоге всё завершилось. Трудно представить, какие бездны мрачной ипохондрии ждали б его, проживи он хотя бы ещё лет десять... Хотя талант, конечно, был невероятный, и притом масштабный весьма. СССР - это как минимум (возможно шире))
Следующий альбом - "Долгая счастливая жизнь" - вышел в 2004-м году, и представляет всё тот же густой эпический психоделик, поискать подобного попробуй-ка... Поздний Летов восстаёт во всей своей титанической масштабности, с мрачной и подавляющей серьёзностью северянина шаманских кровей...)
Конечно, именно в таких композициях видна личность, а точнее масштаб её. Разбирать все песни нет смысла - у Летова нет ни "хитов", ни откровенно провальных работ, это был довольно смелый и оригинальный экспериментатор, возможно с некоторым ориентиром на старый американский рок, который просто был ему ближе, чем какое-нибудь БГ, которое он не переносил на дух.
Альбом "Реанимация", вышедший в следующем году, звучит абсолютно так же.
Привет милашке Блонди)
В том же 2005-м году переиздаются альбомы "Солнцеворот" и "Невыносимая лёгкость бытия" (всё тот же мрачный эпический психеделик, который может показаться занятным и бодрым только сибиряку, а прочих просто вымораживает)), а в 2007-м выходит последний в творчестве Егора альбом "Зачем снятся сны?". Он ещё более эпичен, чем предыдущие, и звучит уже почти как Sabaton...)
Следуя логике, можно отметить, что в плане суровой психоделики Летов, безусловно. достиг пределов. То есть - эпичней некуда, говоря по-простому. Похоже, это был его любимый жанр, уж если он в нём работал полных десять лет (1997-2007 гг.), но не все принимают именно этот формат Гражданской Обороны. Для значительного числа поклонников проект ГрОб ассоциируется с революционным оппортунизмом Летова периода до 1994-го года. ознаменовавшегося невероятным концертом, который, кстати, транслировался по ТВ в рамках музыкальной "Программы А". Произвело огромное впечатление, конечно.
Грандиозное зрелище, которое затмевало всё, что до этого называлось панк-роком - Монгол Шуудан, Свин с АУ, Вопли Видоплясова. Однако именно на этой триумфальной ноте Летов прекратил. Бессмысленность борьбы была слишком очевидна. Следующая фаза творчества была выдержана в ностальгическом и более философском ключе. С точки зрения искусства это более успешно, ибо позволяет творцу реализоваться без какой-либо внешней цели. Какими бы ни были метания Летова в идеологическом поле, всё это в конечном итоге социальная шелуха, не стоящая ничего. Творец не должен ничего этому миру, это мир должен преклониться пред его величьем и внимать каждому слову, причём благоговейно. Тогда ещё есть какой-то смысл...
Bon, творческая инициатива Егора Летова, судя по общей картине, была очень успешной. Я правда не знаю, что творилось в его психологическом поле - ну, не могу я этого знать, но, судя по интервью и рассказам, он довольно скверно чувствовал себя в новых реалиях и, вероятно, в значительной мере оставался "совком", ибо это был родной для него мир, в котором комфортно и всё так, как надо. А в новой России даже нельзя петь любимые песни, ибо нарушение чьих-то там прав, во как...
Последний альбом Летова действительно хорош, и он совсем не мрачный. Пикантный привкус миссионерства, замысловатая поэтика, приятные спокойные аранжировки. - Звучит прекрасно, на 10 из 10 баллов.
Именно в таком тоне творец должен уходить, на спокойной ноте, без ублюдочных истерик. Ты просто оглядываешь свой путь, свои достижения, пожимаешь плечами и идёшь дальше, не оставляя следов и памяти, унося с собой свои мечты, стихи и песни...
ДОПОЛНЕНИЕ
Я не люблю Летова, поскольку его "авторитетом" задавили все ростки русского рока в 90-х, и я это ощутил на себе в полной мере, когда 1-го мая 1992-го года записал свой первый альбом. Однако прошло уже много времени и никакого негатива нет и в признаках. Как я рассказывал в очерке, посвящённом памяти Летова, это был музыкант действительно крупного калибра и, несомненно, очень преуспел в гаражном и психоделическом роке в пост-советское время. У меня была совершенно другая музыка и я был из совершенно другого поколения. Я слушал The Misfits и The Exploited - панк гораздо более жёсткого пошиба, чем был у Гражданской Обороны (хотя они пытались), а гаражный рок для меня был слишком слаб, хотя во дворах действительно всё время играли "Всё идёт по плану" - эту чёртову песню можно было услышать даже в Нью-Йорке!.. Не знаю, что в ней хорошего, я её на дух не переносил. Из русского рока я вообще мало что ценил - для меня он всегда был слишком скучным. Пока не появились Пурген, вообще нечего было слушать. Кое-как - НОМ, со скрипом - Мамонов, немного заходили также Монгол Шуудан и ЭСТ, но, повторю, всё это меня лично мало касалось. Я упарывался песнями Глена Данцига и Сабины Классен - это было именно то, что я хотел слышать!
Об этом я и рассказываю в небольшом видеоролике, предаваясь, так сказать, воспоминаньям:
Нет, к Летову нет никакой неприязни, хотя одно его упоминание дико бесило, потому что им реально "шкварили" всех, кто пытался делать что-то _своё_ в жанре, в меру своих сил и представлений. Летов же играл крайне специфическую музыку, которая в принципе не может быть массовой. Лично я её считал отстойной, хотя песенка "Ненавижу женщин" действительно доставляла. В остальном - нудно, скучно, малоинтересно. Всё это квазиинтеллектуальное кривлянье меня только раздражало, а от постоянных физиологизмов (испражнения, рвота, т.п.) вяли уши. Я не знаю, зачем это нужно было, но революционного в этом не было ровным счётом ничего. Скорее ближе к чему-то инволюционному, на мой личный взгляд.
Вот то, что я действительно слушал в свои юные годы (насчёт влияния, правда, не уверен, но какое-то было, наверно):
(Это была моя самая обожаемая песня на момент начала музыкального творчества!)
Тема "Scheißt auf Politik" Die Dödelhaie: https://doedelhaie.bandcamp.com/track/politik (почему-то нет на "Ютьюб")
Ну, и, конечно, Мисфитс и Эксплойтед, в _огромных_ количествах:
Мы всегда хотели звучать именно так! Ну, и, примерно, такой же имидж. У меня была длинная чёлка, которая проходила через лицо ниже подбородка, и она была зелёной (в смысле я красил её зелёнкой), поскольку я блондин (увы! ведь чёрная волосня - это такая гигантская редкость, не говоря уже об их супер-интеллекте, как утверждают (что-то не замечал, честно говоря)), плюс кожанки с клёпками, цепи и всё прочее. Это менялось со временем, всё же речь идёт о подростковом возрасте, а подростки все дурные. Году к 98-му эта дурь более-менее прошла, а тогда уже и группы не было, все разбежались.
Вэтти Бьюкэн и шотландские отморозки Эксплойтед были нашими кумирами, да) Когда началась война в Сербии, весь город грохотал каверами "Фак зе Ю-эс-эй!", смешно вспомнить.
Была одна фишка, которая считалась у нас козырной. Это песни на немецком. Звучало весьма забавно, были и свои хиты. Правда, немецкий знал только я, так что подпевок в этих песнях не было, а народец туманно представлял себе смыслы всего этого. Я ж упивался, находя это довольно забавным.
Эта фишка сохранилась и после распада группы и в моём сольном творчестве, как инструментальном (1998-2001 гг.), так и электронном (с 2001-го). Естественно, привести инструментальные записи я не могу - их просто не сохранилось (возможно, где-нибудь в студиях есть, куда я рассылал свои записи), а электронный формат звучит примерно так:
Не знаю, почему возникла эта идея. Просто я не любил быть "таким как все". У нас никогда не было песен на английском, зато я сочинял песни на немецком. Это мне казалось более свежим и оригинальным. Произношение, естественно, специфическое, но в общем вполне в рамках, по крайней мере, Восточной Германии. В ФРГ говорят совершенно по-другому, мне не нравятся их прононсы. На Юге, кстати, также говорят совершенно по-другому (я так не умею!). Ну и, конечно, в Гамбурге и Бремене вообще другой язык - там платтдойч, он входит в группу нидерландских диалектов.
Вот, в общем-то, и всё с Летовым. "Люблю", "не люблю" - это катая-то странная инвектива, поскольку есть талант и есть масштабность, а также своеобразие личности. Но это было очень подло и досадно, что Летовым действительно глушили всё, что появлялось в 90-х, поэтому и ненависть к нему тоже есть, по крайней мере у музыкантов. Свой пирог признания он получил и отведал, я думаю, сполна, ну а мы, рокеры периферийных фронтов, жили своей жизнью, весьма мало интересуясь вознёй на всяких там мелких арбатах. Везде была своя сцена и свои дела, а на маскву уезжала только всякая петушня, унося с собой свой позор.
